|
Московское городское отделение СПС Показательное дело – простой и очень эффективный в России способ контролировать слово. Он работает даже в отношении частного интернет-дневника.
Статья исполнительного директора МГО СПС, депутата Муниципального собрания Дорогомилово Сергея Городилина
11 августа против Дмитрия Соловьева, автора ЖЖ под ником dimon77 http://dimon77.livejournal.com , было возбуждено уголовное дело по статье 282 УК РФ. По мнению старшего следователя по расследованию особо важных уголовных дел Романа Шлегеля, информация, размещавшаяся Соловьевым, была направлена на «возбуждение ненависти, вражды и на унижение достоинства» по принципу принадлежности к социальным группам «сотрудники органов федеральной службы безопасности» и «сотрудники органов внутренних дел». Сообщение о преступлении поступило 5 августа 2008 года из Управления ФСБ по Кемеровской области, где не названным «специалистом» – очевидно, в штатском – еще 4 июля была проведена экспертиза текстов Соловьева за 2006–2008 годы и сделано соответствующее заключение. Речь не о постах, которые оказались поставленными ему в вину. Их всего пять, в них называются, обсуждаются и оцениваются конкретные действия сотрудников ФСБ, прокуратуры, милиции, таможенников, ВЧК, НКВД. Речь о другом. Представьте себя молодым человеком где-нибудь в Кемерово. Работа, планы, друзья в интернете. И вдруг к вам домой приходят опера с понятыми. Уголовное дело. Обыск. Уносят компьютер, забирают все записи, телефоны. Потом приходят на работу – и там то же самое. Знакомые и родственники смотрят на тебя с непониманием, с сожалением и сочувствием. Дописался! Тебе зачем это было надо? Ты чем думал? Жизнь, будущее, карьера… С работы теперь надо отпрашиваться на допросы. Следователь – он не злой, скорее, добрый. Вопросы задает. Вот только бесплатный адвокат, которого по закону должны предоставить, уходит в августе в отпуск. Все же люди. И не у кого спросить, как отвечать на вопросы следователя. А платный адвокат стоит больше, чем у тебя есть и чем ты зарабатываешь, и его еще где-то надо искать. Ну и подписка о неразглашении. Ну, будет подписка о невыезде. Нет, электронные браслеты на руку пока не навешиваются – на них правовая база только готовится, вот президент документы подпишет… Огромный мир, с которым ты был связан через сеть, скукоживается и без компьютера становится каким-то далеким и ненастоящим. Это только в детективном сериале слова «ну дадут тебе год, от силы – два, да если повезет – еще и условно» – звучат легко и весело. И все вокруг дружно говорят: ну что ты как ребенок? Думать же было надо! Так сжимаются вешки на рубежах нашей с вами свободы. Привычное дело. Буднично. Без угроз, без омоновских дубинок. Мы начинаем думать: вот это можно. Вот это вроде бы тоже можно. Или нельзя уже? А вот за это точно могут… Так что лучше не надо. В июле министр внутренних дел Рашид Нургалиев сказал, что назрела задача «приравнять интернет к СМИ со всеми вытекающими правовыми последствиями». В первую очередь – «чтобы оградить молодежную среду от ксенофобии». Однако первые уголовные дела в этом направлении почему-то оказались посвящены защите руководства силовых органов. Авторы подробных инструкций по «акцыям» против «чурок» по-прежнему советуют читателям в сети применять не холодное или огнестрельное оружие, а подручные средства – молотки или туристические и кухонные топорики, – действовать осторожно, умело создавая 3–5-кратное преимущество в безлюдных местах и заранее намечая пути отхода. Рознь, которую сеют они, явно менее значима. А Дмитрий Соловьев, который написал, что преступно запрещать провоз через границы проб анализов костного мозга, которые могли бы спасти смертельно больных детей, – общественно опасен. Статья 282 – идеальный инструмент для контроля за свободой слова в интернете. Любой, кто что-то говорит и пишет, уже явно сеет рознь – кого-то одобряет, кого-то ругает.
В ситуации, когда суд и прокуратура подконтрольны власти, в любой момент можно возбудить уголовное дело на любого блогера. И оно будет длиться долго. Всегда найдется преподаватель с кафедры какого-нибудь местного института, который в экспертном заключении подтвердит наличие в тексте возбуждения ненависти и унижения достоинства представителей власти. Дальше – обыски, допросы, поиски адвоката и независимых экспертов, предъявление обвинения, выбор меры пресечения, длинные судебные заседания, приговор, обжалование приговора, вторая инстанция. Заключения экспертов сравнивает и оценивает судья первой инстанции – нужно ли ему портить отношения с властью? Даже если дело сыпется во второй инстанции – никто из возбуждавших его не понесет никакой ответственности. Кто захочет пройти по этому пути? Достаточно применять эту статью избирательно, жестко и публично – и в каждом появится так важный для нужд управления обществом внутренний цензор.
Как шутил товарищ Медведев в интервью Reuters? «Мы живем в свободном обществе – не нравятся кому-то наши телеканалы – можно залезть в интернет и получить вообще все, что заблагорассудится». Вот Дмитрий Соловьев уже получил из интернета уголовное дело и, скорее всего, срок. |
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
sps_moskva